Как в консервной банке,
Полной липких шпрот,
Горевали панки -
Набожный народ.

Люди торопились,
Горбились дома.
Радужно искрились
Гордые слова.

Мерились основой,
Жарили в обед.
Обретали снова,
Да сошли на нет.

( Read more... )

http://vkontakte.ru/note1803993_11172578

Галактианские котлеты
В прошедших сводках новостей
Стекают прямо на манжеты
Твоих напыщенных речей.

Личинки траурных процессий
Свивают гнёзда в небытье.
Седая даль прискорбных сессий
Скользит сквозь время на метле.

Звонки нелепых предложений
Хотят достать до самых гланд,
Но горький опыт тех свершений
Завяжет в узел красный бант.

( Read more... )

http://vkontakte.ru/note1803993_11172577

Я буду биться о караловые рифы,
Слегка рассеян и заблудший в трёх соснах.
Мне будут сниться мандариновые мифы
В слегка подмоченных резиновых потьмах.

И будет солнце мне светить чернее тучи,
И будет холодом морить июньский снег.
Упавши в обморок на всякий верный случай,
Пошлёт привет мне побледневший человек.

Росток прорвётся сквозь неистовую землю,
Разбавив краски асфальтированных дней.
Хоть я таких инсинуаций не приемлю,
Но каждый день всё мимолётней тянет к ней.

А в прошлом было всё не так на милость людям,
И лился сок, и Дао освещала тьма.
Но вот уж память подают в десертном блюде,
И в пору нам с тобою заселять дома.

О вечном мне доложат светские беседы
За чашкой чая в полуночной прямоте.
Когда же отгуляются последние обеды,
Я испарюсь, исчезну в талой пустоте…

В век потребления общество не в силах в полной мере насладиться видом с балкона своего величия в виду наличия познавательной странички на любимом канале.

Диоды северного сияния беззаветно освещают неизведанные пути старых пионеров и новых предателей, неизменно даря нам всепоглащающий круговорот небесного коммунизма.

Продажные СМИ запестрили словами
О прожитом дне и вчерашних харчах.
Опять суховей засквозил меж домами.
Мороз как настойка сурово крепчал.

Гробы опускались в пурпурную землю,
И слезы лились, словно дождик в четверг.
“Насколько всё прожито, где я, и с кем я?“ -
Давился вопросом седой человек.

Холодные улицы бреют домами
Рассудки оставшихся каменных лиц.
Твои постовые врастают столбами,
Мои, словно листья, лишь падают ниц.

Прохожие давятся пылью заката.
Рассветы встречают лишь дворники здесь.
Я знаю, мы вспомним, что были когда-то,
Пока не уверен я в том, что мы есть.

Я прольюсь будто ковш с ледяною водой
На асфальты худых башмаков,
И погаснет то солнце, что пило со мной
В мониторах соседних миров.

На столе, развернувшись, плеяды картин
Разукрасят сомнительность фраз,
И усталый рассказчик, достав нафталин,
Вдруг продолжит свой старый рассказ,

Где нас нету, останутся только следы
Незнакомых друзей и подруг,
Опадут все соцветья, завянут сады,
И предаст свой единственный друг.

Круговерть мирозданья сотрётся в песок
Словно зубы вчерашнего дня.
Заливая опушку, берёзовый сок
Не простит ни тебя, ни меня.

И на чёрствой могилке хмурного лжеца,
Не спеша прогрызая дренаж,
В предвкушеньи начала, не зная конца,
Разродится священная блажь.

Часть №1.


Руки, слова, небоскрёбы, святыни.
Схожие чувства в обветренных ртах.
Засухи, ветоши, блохи, пустыни.
На сковородке томится Аллах.

В воздухе - стоны, в глазницах – апрели.
Сумерки плавятся на виражах
Мирные войны в цветных акварелях
Делятся в позавчерашних дрожжах

Устланы горы, забиты оконца
Двери, ведущие в тёмный подвал
Руны, пещеры, скитания, солнца
Между соцветьями ратуши скал.

Звёзды, прогулки, мечтания, мифы
В школьном учебнике вырван листок
Вешние воды, дотошные скифы
Праведный гнев и истлевший росток.


Часть №2.


Среди бархатных столетий
Потерялся я в ночи.
Между двух тысячелетий
Хоть молчи ты, хоть кричи.

Яркой краской на мольберте
Я прольюсь не слышно вдруг
И бельмом на постном лете
Разомкну собою круг.

Если что-то было после –
Значит, что-то будет до.
Будь хоть пекарь на погосте,
Всё давно предрешено.

Мало света в этом зале.
Много пустоты и снов.
В голове – в литом Граале –
Лишь осколки чьих-то слов…

Журнал заброшен. До поры, до времени. Но не навсегда.